NIKETO IDENTITY

О том, как появился мой персональный логотип (или даже бренд), можно рассказывать очень долго, а можно совсем кратко. Niketo (читается как Никéто) — результат моих привязанностей к трем вещам — научной фантастике, математике и дизайну. С детства я зачитывался любой фантастикой, что находил — даже в гостях я уходил от шумных компаний в комнату с книжными полками, и сидел в тишине, читая хоть что-то, что описывало космические приключения или другие фантастические коллизии. Или, например, я многие годы помнил и искал два романа, начатые в электричке лет двадцать назад и законченные многими годами позже — это были «Город на краю света» Гамильтона и «Город и Звёзды» Кларка.

 

В те времена родители выписывали для меня журнал «Техника — молодёжи», где печатали по главам самые известные романы. Тогда я и прочитал «2001: Космическая Одиссея», и Монолит меня заворожил загадочным происхождением, гениальностью пропорций и своей ролью в эволюции человечества. Для меня он стал символом всего необъяснимого, недоступного для Человека на текущем этапе нашего развития, атрибутом Вселенной, гораздо более населённой и еще более впечатляющей, чем мы сейчас способны воспринимать.

Пропорции Монолита — 1×4×9, квадраты трех первых целых чисел — элементарны, идеально выверены и банальны в лучшем смысле. Идея создать средство связи с другими цивилизациями и указать на его искусственное происхождение таким элегантным, очевидным способом, заслуживает отдельного поклонения, в чём я, видимо, замечен.

 

В момент, когда я решил собрать портфолио, чтобы найти работу, тяга к простоте во всем привела меня к мысли, что мой логотип должен быть настолько простым, насколько это возможно. При этом он должен выражать моё стремление к идеально выверенным пропорциям и композициям, нести интеллектуальный заряд, доступный очень узкому кругу лиц, а то и вообще мне одному, и всё-таки давать подсказку непосвящённому зрителю, какое отношение имеет логотип к названию Niketo. В итоге получилась форма с пропорциями 4×9 единиц, рассечённая линией толщиной в единицу так, чтобы в контрформе получилась буква «N».

На основе этих пропорций в качестве эксперимента можно построить различные формы и символы, я даже дошел до геральдического щита. Возможно, его час еще придет и я закончу эту версию и сделаю себе такой настенный шильд.

Эти несколько фотографий лежат у меня ещё с лета 2012 года без всякого применения. Немного печальные, пустые, можно сказать — заброшенные. Чем дальше, тем чаще возвращаюсь к ним — видимо, места снова тянут к себе.

Железо и небо

Давно уже никому не нужный блокпост над бухтой Балаклавы, рядом с еще более древним надзором в разрушенной крепости Чембало.

Ветер играет на ржавых проводах.

Бетон, железо и небо.

С большой высоты море кажется наждачкой, еще чуть — и кораблик сотрется.

Одна из моих самых любимых фотографий. Вертикаль стремится куда-то в угол, мачта перевернута, паруса скручены в цветные канаты, но здесь для меня важна сама абстрактность композиции, игра линий, их притяжение и пересечение, еле заметные нитки теней в такелаже, сине-бело-красно-голубой набор почти плоских цветов. У единственного человека, который видит эту мачту так же, как и я, эта фотография висит в кабинете за теплой печью.

GRAVITY’S RAINBOW

«Природа не знает вымирания, только трансформацию. Все, чему научила и продолжает учить меня наука, это укрепление моей веры в духовное существование после смерти».
/ Вернер фон Браун. Эпиграф, «Радуга тяготения», Томас Р. Пинчон

Одна из самых странных, долгих, впечатляющих книг для меня за последние годы. Я как-то долго к ней шел, начиная с неоднократных сносок своего любимого автора Уильяма Гибсона, постоянно держа в памяти такое интригующее название и натыкаясь на неоднозначные рецензии и впечатления. К тому же меня впечатляет цитата, вынесенная в эпилог романа — научное обоснование жизни после смерти от одного из ведущих ученых своего времени — весьма значимое заявление. «Радуга земного тяготения» — это не просто красивая смесь явлений природы, это вполне определенный термин, обозначающий параболическую траекторию полета ракеты «земля-земля». В данном случае это ракета «ФАУ-2», ее нулевой экспериментальный экземпляр с маркировкой 00000, за которым охотятся одни, а за ними — другие, и за всем этим смотрит нечто напоминающее провидение. Замечательная книга, дико красивая и лиричная местами, с вкраплениями сюжетов, которые я не отважусь прочитать еще хоть раз, смесь подробнейших технических описаний, с наслоениями заговоров, тысячами персонажей, рваными судьбами, пошлыми стишками, ветвистым, как сама жизнь, сюжетом. Обязательно наберусь сил перечитать, через несколько лет.

 

/ Страница романа на Википедии.
/ Помощник по прочтению книги.
/ Текст цитаты набран гарнитурой Playfair Display.

13 months

13 MONTHS

У меня нет чёткого видения, чем могли бы быть эти «13 месяцев». Мне просто нравится интрига названия и настроение картинки. Так что пока пусть побудет в таком виде, и как появится мысль — продолжу.